У каждого из нас есть воспоминания, которые пахнут земляникой, дымом костра и просто детством. Для Людмилы Ивановны Шмаковой детство — это ещё и стук топоров, грохот взрывов на косогорах и оглушительные гудки первых паровозов. Её отец дважды, с разницей в тридцать четыре года, водил изыскателей по глухим уральским лесам, чтобы в прямом смысле проложить путь прогрессу.
Публикуем её удивительно тёплый и живой рассказ о том, как строилась железная дорога «Пальники — Кизел», изменившая жизнь таёжной деревни Милково раз и навсегда.
Мой отец, Рычков Иван Савватеевич (он родился в 1879 году), дважды принимал участие в изыскательских работах для прокладки будущей железной дороги. В первый раз это было ещё в 1914 году. Тогда в нашу деревню приехала изыскательская экспедиция, инженером в которой был французом. Мужчина он был очень тучный и сам передвигаться по нашей местности просто не мог — кругом крутые овраги, горки да пригорки. В итоге этого инженера-француза четверо местных жителей носили на носилках. Если поискать в архивах, наверное, можно найти его фамилию — возможно, какие-то данные о нём сохранились в Кизеле.
Отец отлично знал здешнюю местность, поэтому его взяли проводником. Изыскатели отметили будущую дорогу вешками, но на этом всё и остановилось: началась Первая мировая война, затем революция, Гражданская, а там и Великая Отечественная...
Работы возобновились только в 1948 году. К нам приехали инженеры из Ленинграда. Одеты они были очень красиво — в белоснежные фуражки и белые кители. Жили они в нашем доме, на втором этаже. Отец снова повёл их по тем самым местам, которые показывал ещё в 1914 году. Вскоре закипела стройка. Скорее всего, строили как раз по той документации, которую подготовили ещё в дореволюционные годы.
Согласно плану прохождения железнодорожной ветки, часть домов в нашей деревне пришлось убрать. Их хозяевам выплатили деньги, и люди уехали: кто-то купил жильё в Губахе, а кто-то выкупил пустующие дома прямо у нас в деревне.
Когда изыскательские работы завершились, в деревню стали прибывать военные — офицеры и солдаты.
Помню, как-то летом разыгралась сильная гроза, ливень лил стеной. Была суббота, мы только пришли из бани. Мне не спалось, и я побежала к родителям — залезла маме под бок. Гроза постепенно утихала, а когда утром я проснулась, то обомлела: по всей избе прямо на полу вповалку спали солдаты. Целый взвод! Под головами у них лежали вещмешки. Как были в обмундировании, так и легли. Оказалось, ночью прибыл целый батальон, и гроза застала их в пути. Людей распределили на ночлег по всем домам нашей деревни.
Солдаты начали просыпаться, ласково спрашивали, как меня зовут. Я поднялась и босиком пробралась на кухню. Там уже топилась русская печь: в огромном ведёрном чугуне варилась картошка, чтобы накормить бойцов, в другом чистом чугуне грелась вода, а на столе стояла большая пачка чая. Я прошмыгнула мимо них на улицу и убежала на деревенскую лужайку. Там после ночной грозы уже бегали по тёплым лужам другие ребята.
Военные жили во всех населённых пунктах, через которые прокладывали дорогу. С одной стороны от нашей деревни, в нескольких километрах, вырос военный городок. С другой стороны, километрах в двух, раскинулся палаточный лагерь — летом солдаты жили в палатках. Там были свои столовая и военврач. Наша мама одно лето работала в этой воинской части прачкой. Прачечную обустроили прямо у реки: на улице на кострах стояли огромные котлы, в которых кипятили бельё в мыльной воде, а вдоль берега натягивали длинные верёвки для сушки. Я часто ходила помогать маме.
Позже солдат и офицеров расселили по деревенским домам. В 1949–1950 годах в нашем доме квартировал второй взвод. Офицеры занимали второй этаж (один из них, капитан, был участником Великой Отечественной войны), а солдаты разместились во второй половине первого этажа.
Первым делом солдаты построили лежнёвку — бревенчатую дорогу. По ней возили продукты, стройматериалы и всё необходимое. Мы, дети, обожали бегать по этой новенькой лежнёвке: разуемся и как чесанём босиком! По ней же мы ходили в палаточный городок продавать землянику жёнам офицеров. Они не торговались — сами насыпали себе из наших стаканов сколько нужно. Мама навяжет пучков зелёного лука, и мы несём его на продажу. По этой же лежнёвке ходили и в Губаху продавать чернику.
Когда лежнёвку закончили, солдаты начали вручную копать землю под железнодорожное полотно. Земля у нас тяжёлая, глинистая. Глина намертво залепляла лопаты, и бойцам приходилось обжигать их на кострах — они так и лежали прямо в огне. Зимой глина промерзала насквозь, и её приходилось взрывать. Один раз огромный кусок мёрзлой глины прилетел прямо на нашу крышу и проломил её. Папка потом зашивал дыру досками.
Места, где готовили взрывы, строго охраняли дежурные. Если мы шли в школу, а в это время шла подготовка, нас ни за что не пускали. Особенно много взрывчатки использовали на Рассольной — там стояла большая гора Мальцевка. Взрывы оттуда были слышны даже в нашей деревне. Каменные завалы после этого разбирали солдаты-чернопогонники.
Выкопанные участки засыпали гравием и укладывали звенья железной дороги. Гравий возили на машинах по лежнёвке или доставляли паровозами, а звенья путей укладывали специальными кранами. И так, шаг за шагом, продвигались вперёд.
Стройка была невероятно масштабной. Местность у нас овражистая, много речушек и ручьёв. Около нашей деревни текли две речки недалеко друг от друга, так их соединили в одно русло. Над каждой речкой сначала строили временные мосты на деревянных сваях, укреплённых железной арматурой. Такой же мост на деревянных сваях стоял и через реку Косьву, между посёлками Парма и Шестаки. Как-то раз папка сплавлялся на плоту из Губахи по Косьве и, не рассчитав скорость на быстром течении, врезался в сваю. Он успел ухватиться за неё и чудом удержался на плоту.
Железную дорогу построили в 1950–1951 годах, и по ней наконец пошли паровозы. Сразу после этого началась реконструкция мостов через малые речки и ручьи. Теперь их делали капитальными. Сначала отливали огромные бетонные трубы — у солдат для этого были бетономешалки, работавшие от генераторов. Готовую трубу устанавливали над речкой, засыпали сверху гравием до уровня путей, а старый деревянный мост взрывали. Я хорошо помню, как от взрывов во все стороны летели брёвна! После этого насыпь уплотняли, разравнивали и заново укладывали рельсы. Дорогу построили быстро, но потом ещё несколько лет доводили до ума.
Гравий для насыпи добывали прямо у нас: в соседних деревнях, в озере за нашей деревней и на лугах у Косьвы. Раньше на этих лугах колхоз сажал огромное поле картофеля — земля там была песчаная, и урожаи всегда были отличными. Но ради стройки все эти места изрыли под карьеры, которые остались там до сих пор.
Все вокзалы, станции и казармы тоже строили солдаты. Эти работы продолжались вплоть до 1957 года.
Помню, как рассказывали про приход самого первого паровоза. Он остановился в соседней деревне, и все мальчишки с округи сбежались поглазеть на это чудо. Машинист выглянул из кабины и строго скомандовал: «А ну-ка, быстро расходитесь! Мы сейчас разворачиваться будем!» Мальчишки, конечно, испугались и бросились врассыпную.
Да и над нами, девчонками, машинисты подшучивали. Идём мы как-то по путям на танцы в соседнюю деревню в нарядных платьях. Навстречу едет паровоз. Как посигналит да как обдаст нас холодным паром! Мы мгновенно становились мокрыми насквозь. Благо на улице было тепло, и пока доходили до клуба — успевали обсохнуть.
Солдаты на деревенские танцы тоже приходили. Некоторые из них потом женились на наших местных девушках и так и остались жить в наших краях.
В 1953 году пустили первый пассажирский поезд — всего в два вагончика. Он ходил до Пальников. Оттуда на перевозе люди переправлялись до Лёвшино, а там уже садились на электрички до Перми.
Так и прошло всё моё детство — среди военных и под стук колёс.
Ставшую ненужной лежнёвку со временем разобрали. Мы тоже возили эти брёвна себе на дрова.
А в 1960 году железную дорогу электрифицировали: ставили мачты, тянули контактные провода. Эти работы выполняли уже гражданские контрактники. Благодаря этой стройке в нашу деревню Милково в 1961 году наконец-то провели электричество.
Автор: воспоминания Л.И. Шмаковой
Фото: Государственный архив Пермского края