Продолжая пользоваться сайтом mediakub.net, Вы подтверждаете использование сайтом cookies Вашего браузера и соглашаетесь на обработку персональных данных

Согласен
16+
11 июля 2022

Батареи просят угля. Ветеран коксохима Николай Шаповалов рассказал об особенностях работы на предприятии

Батареи просят угля. Ветеран коксохима Николай Шаповалов рассказал об особенностях работы на предприятии
Общество
  1. Общество
Работать с огоньком – это про коксохимиков; температура в коксовой печи достигает тысячи градусов

Завалы бывают не только в шахте, и силос – это не сельскохозяйственное понятие. Об этом и о том, как «поймать газ» и выжить в критической ситуации, рассказал ветеран коксохимического производства Николай Шаповалов.

Николай Иванович Шаповалов проработал на коксохимическом заводе (ныне ОАО «Губахинский кокс») сорок лет. Поступил в 1972-м слесарем. Сейчас сам вспоминает об этом с усмешкой: «1972-й, это же другой век!».

За весь стаж в трудовой книжке нашего собеседника меняется только наименование цехов и должность нашего героя, который оставался на родном заводе и в пору его расцвета, и в период, когда ситуация казалась плачевной.

– Начинал слесарем в коксовом цехе. Потом стал дверевым. Это считается более высоким разрядом, функции другие…

Тут мы остановимся и дадим тем, кто не сталкивался с подобным производством, небольшую ремарку. Дверевой – это рабочий, который занимается уборкой обвалившихся кусков кокса, чисткой печи-камеры и двери, устранением газования. На коксохиме это одна из самых тяжёлых профессий. Ещё бы! Ведь температура в такой камере достигает тысячи градусов.

– Тут главное – серьёзное отношение – шуток здесь быть не может, панибратства печь не прощает. Только строгая дисциплина, а ещё терпение и выносливость. Мода тут тоже всегда одна: в любую погоду – крепкая суконная куртка. В рубашке захочешь пощеголять, можешь просто сгореть, – подчёркивает Николай Иванович и продолжает перечислять, как двигался по профессии. – Дальше стал машинистом в коксовом цехе, на тушильном вагоне работал…

А мы вновь позволим пояснить читателю, что это значит. Понятное дело, что машин на производстве много, однако машинист тушильного вагона – ведущий для остальных. От его профессионализма зависит вся последующая работа людей и машин. Он должен быть первоклассным специалистом во всех отношениях по той простой причине, что скорость и правильность выполнения им операций напрямую влияет на трудовые показатели всех остальных.

После тушильного вагона Николая Шаповалова назначили мастером, затем – старшим мастером. Освоил почти все специальности. А дальше пошли преобразования. Сначала чисто производственные.

– Две батареи закрыли, вместо них решили построить 1-бис, новую. Тогда многие попали под сокращение. Я решил остаться на участке реконструкции. Там занимались разборкой старых батарей, готовили фундаменты под новую, вспомогательные объекты. Конечно, реконструкцией занимались рабочие строительно-монтажного управления, а у нас был свой участок, мы выступали в роли этакого спецназа. Потом батарею 1-бис запустили, начали разбирать вторую старую, чтобы установить ещё и 2-бис.

Строительство шло, и мы свою работу сделали. Остался верх, там должна быть особая кладка, которую выполняют специалисты-огнеупорщики. Те приехали в Губаху с разных коксохимпроизводств. Но это было уже начало 90-х. в итоге батарея 2-бис осталась недостроенной на продолжительный период. В довершение всего начались проблемы и с 1-бис. Для её работы необходим уголь, а денег, чтобы его закупить у завода не оказалось. В результате батарея самопроизвольно встала. Конечно, предприятие выжило, но стоило это огромных усилий.

– Николай Иванович, сейчас иногда можно слышать такое, что коксохим даже в лучшие для города времена, когда все шахты работали, был довольно затратным производством, поскольку наш уголь не подходил, приходилось везти сырьё издалека. Это действительно так?

– Ну как не подходил?! Мы постоянно брали уголь и с шахты Крупской, и с «Нагорной». Правда он шёл с примесью серы, но тут свои особенности. Для чёрной металлургии такой, допустим, не пойдёт, зато для цветной наоборот. Там такой и нужен.

Коксохимическое производство – это ведь не просто печь и груда угля (без разницы какого), в цехах стоят силосы с различными углями. Для каждого производства нужна своя смесь. И специалисты подбирают все эти угольные ингредиенты, как повар продукты для изысканного блюда. Вот, когда наши шахты закрылись, и возникла проблема с завозом угля с того же Кузбасса, к примеру.

В качестве исторической справки добавим, что начатая реконструкция была вынужденной мерой – попыткой спасти завод, вокруг которого сгущались тучи. Менялись собственники и кредиторы, люди подчас забывали, как выглядит зарплата. При этом на предприятие заглядывались иностранцы, желая прибрать к рукам.

Завод был в стадии банкротства. И в это время появились российские кредиторы, заинтересованные в развитии предприятия.

– Пошли разговоры о том, чтобы вновь растопить стоявшую 1-бис (это исключительный случай, поскольку остановившаяся батарея не подлежит перезапуску – прим. ред.). Планировалось сделать это при помощи природного газа, однако цена оказалась неподъёмной. Мы предложили по старинке растапливать дровами, главное, чтобы их вовремя поставляли. Я тогда снова работал в коксовом цехе, потому мне довелось напрямую участвовать в этом процессе. Помню, мы для начала выбрали 20 печей в середине и принялись растапливать.

Тогда мы на заводе находились круглосуточно: пилили дрова и топили. Конечно, не всё было гладко, что-то сразу не получалось, помогала смекалка. Так мы эти печи растопили до того момента, когда можно грузить уголь. Наконец, процесс был запущен, осталось поймать газ – дождаться, когда он пойдёт, чтобы в газодувку не воздух загонять.

– Простите, перебью. Заговорили о насущном – о газе. Я правильно поняла, что он идёт в переработку?

– Да. Главное, чтобы газ очищался, то есть от него надо отделить смолы. Чистый газ мы используем для прогрева печей, а из отходов получают бензол, толуол и прочую химпродукцию. Там и пек, и суперфосфат…

– Итак, мы остановились на строительстве второй батареи…

– Вот с этого момента, когда получили газ, появилась возможность растопить дополнительные печи: их можно стало подогревать уже не только дровами, но и своим газом – так и быстрее, и дешевле, конечно. Вот так, делая всё на ходу, сработали, справились.

Понятно, что из-за мгновенной остановки батареи трудности при перезапуске возникали, но мы смогли их преодолеть. Благодаря этому появилась возможность вернуться к строительству новой батареи. В общем, производство получило новое дыхание.

– Николай Иванович, проработав столько лет на одном производстве, наверняка можете рассказать и о коллективе, о людях. Быть может, есть какие-то особенности, наверное, не каждый может работать именно в коксохимической сфере?

– Знаете, в нашем коллективе главное то, что нет людей непостоянных. То есть, если ты пришёл на производство и взялся за дело, надо уметь довести его до конца, чего бы это ни стоило. Я уже говорил, что условия бывали разные, доводилось и круглосуточно работать. И вот тут важно не спасовать, ну и дисциплина должна быть, естественно. Для меня, если всё это есть, значит, в коллективе всё в порядке.

Да и куда без ответственности и серьёзного отношения?

– Сорок лет стажа – это ведь очень много, тем более для такого производства…

– Могло быть меньше. Я ведь выходил на пенсию, прошло дней семь, попросили вернуться. Заключили срочный договор, а потом его постоянно продляли. Так и доработал до 2012 года. Там уже просто я стал просить «вольную», почувствовал, что силы не те.

– Скажите, а сейчас коллектив, руководство предприятия о вас помнят?

– Конечно, всегда на праздники, к юбилеям всем ветеранам обязательно бывают и подарки, и суммы определённые перечисляются в качестве вознаграждения. Тут ещё пандемия вмешалась, а до неё мы каждый праздник собирались вместе, отмечали, вспоминали молодость.

Под такие воспоминания и мы решили поинтересоваться: человек проработал столько лет, участвовал и в реконструкции, и в возрождении производства, должны же быть фотографии, запечатлевшие такие моменты. Но, как оказалось, наш собеседник фотографироваться не любит. Даже там, где он точно присутствовал, на фото – все, а Николай Иванович (смеясь показывает в нижний угол на полях снимка) – «вот, где-то тут стоял», – говорит.

Человек, привыкший добросовестно исполнять порученную работу и требовать от других того же, не считает, что это надо ещё и «кадрировать».

Это тоже интересно9 июляФилософия присутствия на планете. Губахинец Рустам Сагутдинов рассказывает о юности в Нагорнском и жизни в большом городе

Текст:
Фото:
Смотрите также
Реклама и объявления

На сайте mediakub.net

26 000+

человек в месяц

В газете "Уральский Шахтер"

4 200

экземпляров - тираж за неделю

В группах "Губаха - Точка роста" в социальных сетях

8 000+

человек - суммарное количество подписчиков

Разместить рекламу